Европа не может существовать без энергоресурсов из России, считает Милорад Додик. Он, как председатель правящей в Республике Сербской Боснии и Герцеговины партии «Союз независимых социал-демократов», выражает мнение, как минимум, части населения Балкан.
«Европа не может без российских ресурсов. А её элиты клюнули на политику экс-президента США Джозефа Байдена, которая предполагала изоляцию России. Но мы видим сейчас, что энергетический кризис порождает все остальные», — заявил Додик. Он ожидает пересмотра Евросоюзом своей политики и подходов.
Такое вообще возможно? Кажется, Европа с Россией воевать собирается, какое — газ покупать… К тому же, курс на отказ от ископаемых энергоносителей она взяла еще задолго до кризиса в наших отношениях.
— Мы имеем дело с политическим заявлением, — убежден заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов.
— Кроме объективно существующих потребностей Республики Сербской, Балкан и всей Европы, есть ещё позиционирование тех или иных политических сил. Справится ли Республика Сербская, если прекратить поставки российского газа? Справится. Тяжело ей будет? Тяжелее, чем с нашим газом. То же самое характерно и для всей Европы.
«СП»: Сможет она в итоге полностью отказаться от нашего газа?
— Вполне. Но когда говорят, что Европа смогла заместить российский газ, это заблуждение. Большая часть «замещения» — падение спроса, которое видится прекрасным способом избавиться как от российского, так и от любого другого газа. Строго говоря, планы ЕС подразумевают отказ от всего ископаемого топлива к 2050 году. Не получится, но стараться будут.
«СП»: Европа не может без ресурсов из России. Допустим. Что дальше? Экономика загнется?
— Падает инвестиционная привлекательность региона, сокращается промышленное производство, снижается энергобезопасность.
«СП»: По словам Додика, их элиты клюнули на политику экс-президента США Джозефа Байдена, которая предполагала изоляцию России. Вообще-то Европа отказываться начала при Обаме. А курс на зеленую энергетику взяла еще раньше. Не считаете, что Додик передергивает факты?
— Я бы в принципе не связывал энергопотребление в Европе с действиями тех или иных американских президентов.
Так, при Обаме сокращение спроса на газ сменилось восстановлением. Но оба процесса были связаны с внутриевропейскими причинами.
Додик в данном случае, видимо, акцентирует внимание на той части санкционной политики, которая развернулась с 2022 года.
«СП»: Есть другое мнение — что «зеленый курс», подсаживание на российский газ, а потом вынужденный отказ от него — все это часть глобального плана США по деиндустриализации Европы. Что думаете об этом?
— Что люди склонны персонализировать объективно протекающие процессы, а умение отдельных стран воспользоваться ошибками и проблемами соседей объявлять хитрым планом.
У «зелёной» политики ЕС были вполне объяснимые внутренние причины.
«СП»: Додик ожидает пересмотра Евросоюзом своей политики и подходов. А когда? И что должно произойти?
— Он просто говорит то, что от него хотят услышать.
— Полный отказ Европы от российских энергоносителей возможен, но цена будет высокой, — уверен руководитель экспертного совета Фонда стратегического развития, политолог Игорь Шатров.
— Кто заплатит? Европа уже активно диверсифицирует поставки (СПГ из США, Катара, Норвегии), развивает возобновляемые источники (ВИЭ) и внедряет энергосберегающие технологии.
Однако эксперты сходятся во мнении: полное и быстрое замещение — задача сложная и дорогая. Альтернативные источники ненадёжны (как можно быть уверенным в погоде), при этом переход на ВИЭ требует колоссальных инвестиций. Часть стран (Венгрия, Словакия, Греция) по-прежнему сильно зависит от российских поставок. Полностью отказаться от наших энергоносителей можно, но с серьёзными издержками.
«СП»: Что такого страшного может с ними случиться без нашего газа?
— Моментального коллапса, конечно, не случится, но затяжной дискомфорт следует ожидать. Уже сейчас отказ от российских ресурсов привёл к росту цен на энергоносители, что ударило по бизнесу и гражданам. Энергоёмкие отрасли (химия, металлургия, производство удобрений) пострадали сильнее всего: предприятия сокращают выпуск или переносят производства в другие регионы.
Это и есть деиндустриализация — не плановый процесс, а следствие кризиса. В перспективе — утрата промышленного потенциала, рост безработицы, усиление долговых проблем государств из-за субсидий. Милитаризация добавит нагрузки: военные расходы требуют ресурсов, и, если экономика и так под давлением, это создаёт дополнительный дисбаланс.
«СП»: Вообще-то в Европе уже происходит деиндустриализация. Значит, и энергоресурсов ей надо меньше? С другой стороны, растущая милитаризация потребует новых мощностей…
— Повторюсь, деиндустриализация во многом — следствие энергетического кризиса, а не его причина. То есть сначала ударили высокие цены на энергию, потом производства стали сокращаться. А милитаризация — отдельный тренд, который в условиях уже напряжённой экономики может лишь увеличить нагрузку на бюджеты и инфраструктуру. То есть два процесса идут параллельно и потенциально усиливают друг друга, но не находятся в прямой причинно-следственной связи, когда «одно порождает другое».
«СП»: По словам Додика, европейские элиты клюнули на политику экс-президента США Джозефа Байдена, которая предполагала изоляцию России. Вообще-то Европа отказываться начала при Обаме. А курс на «зеленую энергетику» взяла еще раньше. Что бы ни случилось, они с этого курса уже не свернут? Почему? Это глупость? Или есть скрытый экономический, политический интерес?
— Курс на «зелёную энергетику» в ЕС действительно стартовал раньше, чем активная фаза разрыва с Россией. Но Додик указывает на то, что политический импульс (в том числе из США) ускорил и обострил процесс, при этом не решив проблему надёжности и стоимости энергоснабжения.
Нельзя сказать, что это «глупость» в чистом виде: у зелёного курса есть долгосрочные экологические цели. Но в краткосрочной и среднесрочной перспективе сочетание политического разрыва с Россией и форсированного перехода на ВИЭ создало уязвимости. Можно ли было идти этим путём медленнее, чтобы дать промышленности время адаптироваться? Конечно, но политическая конъюнктура требовала обратного.
«СП»: Когда эта ситуация может измениться? После того, как Марин Ле Пен выберут президентом Франции? Когда в Германии появится канцлер от АдГ? Или в Брюсселе происходит что-то, о чем мы пока не знаем?
— Не обязательно ждать смены лидеров в отдельных странах. Пересмотр может начаться, когда экономические издержки станут настолько ощутимыми для ключевых стран ЕС, что внутри блока усилится давление на Брюссель. Уже сейчас есть признаки: отдельные государства (например, Болгария) выступают против отдельных пакетов санкций, защищая свои экономические интересы.
Также триггером могут стать новые внешние шоки (как события в Ормузском проливе, которые ударили по поставкам СПГ и ещё больше взвинтили цены). То есть дело не только в выборах, но и в накопившихся экономических проблемах и новых кризисных точках.
В общем, вопрос в том, сможет ли Европа сбалансировать эти процессы, не потеряв слишком много в плане промышленного потенциала и стабильности.